1d9c84a9     

Лютый Алексей - Рабин Гут



sf_humor Алексей Лютый Рабин Гут Менты — они и в Камелоте менты. И не важно, что перенеслись в VI век совершенно случайно, после празднования Дня милиции и попытки задержания на территории вверенного им участка неких Мерлина, Артура и Ланселота, оказавших, между прочим, вооруженное сопротивление.
Теперь перед лихой троицей в составе кинолога Сени Рабиновича, криминалиста Андрюши Попова и омоновца Вани Жомова стоит задача: вернуться домой, дабы ликвидировать сбой в функционировании Спирали Времени, спасти мир и не опоздать на службу. И она будет решена.

С помощью сознательных представителей местного населения, одного огнедышащего дракона, философского камня и совершенно без водки. Ну, почти...
ru Black Jack MS Word (ExportXML.dot) + FictionBook Tools 2002-12-24 C4ACDAEE-0ED8-4D27-80BE-5B4EBB197EAB 1.1 v 1.1 — исправлены орфографические ошибки — Faiber
Алексей Лютый. Рабин Гут ЭКСМО-Пресс М. 2002 5-04-010150-3 Алексей ЛЮТЫЙ
РАБИН ГУТ
Часть 1
КУДА МАКАР ТЕЛЯТ НЕ ГОНЯЛ
ГЛАВА 1
— Мурзик, ко мне, — услышал я знакомый голос. — Ко мне, я сказал!
Угу, бегу! Видали идиота?! Вы когда-нибудь слышали, чтобы нормальный человек называл собаку Мурзиком? Я тоже нет. Но моего хозяина нормальным считать нельзя.

Он у меня Рабинович. Да еще и мент. Причем не какой-нибудь, а кинолог.
Нет, вы не подумайте, я не антисемит какой. Просто мне, как и вам, трудно представить себе человека с такой фамилией на службе в милиции. Обычно Рабиновичи кое-чем поинтереснее занимаются.

Например, снег тунгусам продают.
Но Семен Абрамович у меня не такой. Ему если что в голову придет, то и арапником это желание из-под волос не вышибешь. Не знаю, может, он сейчас и раскаивается, что в пятом классе выменял у приятеля милицейскую фуражку на дырявый резиновый мяч.

Однако с тех пор он ее снимает только тогда, когда ложится спать. Даже в ванную в фуражке заходит. В общем, мент он и есть мент.

Хоть Рабиновичем его назови, хоть, как меня, — Мурзиком.
Мурзик! А я, между прочим, кобель (в прямом смысле слова) чистокровной немецкой овчарки. Меня не где-нибудь на свалке родили, а в самом что ни на есть специализированном питомнике. Пять лет назад. Вот с тех пор и терплю.

Сначала бесился и рычал, а теперь привык. Что с него, Рабиновича, возьмешь?
Он меня и мышей ловить пытался научить. Но не на того напал, гад!!! Мурзика я еще стерплю, хотя перед друзьями до сих пор стыдно, но под кота косить не буду.

Так что не вышло из моего Сени Куклачева.
Может, потому и потащил он меня с собой в милицию служить. Сначала работа мерзкая была. Таскался, как бездомная дворняга, по всяким злачным местам. Вы себе не представляете!

Даже кости с помойки носить пристрастился. А что? У всех вредные привычки бывают!
Теперь ничего, пообвыкся. Да и не гоняют уже нас так часто улицы патрулировать. Сейчас в городе поспокойней стало.

Мы с Рабиновичем по большей части на концерты и футбол таскаемся.
Я, в отличие от него, за «Спартак» болею. Сеня, может быть, тоже за кого-нибудь болел бы, но вот беда — в футболе разбирается хуже, чем я в живописи.
— Мурзик, я тебя долго звать буду? — Это опять Рабинович. Настырный мужик мне попался!
Да иду, иду! Не успокоится никак.
Кто же тогда знал, что так оно все обернется? А потому я не предполагал никаких неприятностей.
Я лениво поднялся с коврика в персональном вольере, что мне в милиции полагался, злобно посмотрел на ехидно оскаленные морды своих соседей, Рэкса и Альбатроса (везет же кобелям на имена! ), и поплелся к выходу, где маячил, как тень отца Гамлета



Назад