1d9c84a9     

Лукьяненко Сергей - 'л' Значит - Люди



Сергей ЛУКЬЯНЕНКО
"Л" ЗНАЧИТ: ЛЮДИ
Он лег спать человеком. Ритмично билось сердце, прогоняя кровь по
сосудам, ныла ушибленная при посадке лодыжка. Две руки, две ноги,
загорелая кожа, короткая стрижка... Все как положено.
Среди ночи он проснулся. Слабый свет из залитого бронестеклом окна
падал на стул у изголовья. Поблескивала серебристая нашивка на рукаве
куртки: "Ингвар Вистин, 37 лет. Космофлот. ГРИМ".
"ГРИМ".
Ингвар полежал, чувствуя, как расползается по телу жгучая,
мучительная боль. Словно тысячи крошечных москитов впиваются в него
изнутри тонкими отравленными жалами.
"ГРИМ".
Все как положено. Он уже четвертый час на планете. Пора...
Пошатываясь, Ингвар выбрался из комнаты. Идти было трудно - ноги
укорачивались, причем неравномерно. Временами коленки подгибались назад.
Яркие лампы на потолке коридора были почти невидимы. Зато в стенах
проступила пронзительно-синяя мерцающая паутина: кабели и провода, линии
энергопитания и связи. Он начинал видеть в нечеловеческом спектре.
Люк шлюзовой камеры Ингвар открывал несколько минут. Пальцы на руках
у него уже исчезли, превратившись в длинные, твердые как сталь шипы. Почти
таких же усилий стоило закрыть люк. Зато теперь Ингвар оказался у цели.
С внешним люком он рассчитывал управиться быстрее. Отравленный
кислородом воздух жег легкие, голова слегка кружилась. Но люк упорно не
хотел открываться. Наконец до Ингвара дошло, что автоматика не собирается
выпускать его из станции без скафандра.
Главный контрольный блок он нашел сразу - квадратное фиолетовое пятно
в стене. Компьютер работал, блокируя неразумное поведение человека...
Пробив рукой стальной корпус, Ингвар превратил прибор в горстку смятых
радиодеталей.
Люк бесшумно открылся. Ингвар услышал легкий свист входящего воздуха
- давление на планете было чуть выше земного. И пошел вперед на коротких,
толстых, обросших роговыми пластинками ногах.
Джунгли подступали к Станции почти вплотную. Лишь в пяти метрах от
купола, там, где начиналось действие подавляющего поля, деревья не росли.
Здесь они образовывали непроходимую стену: сотни, тысячи сплетенных,
ощетиненных иглами стволов.
Ингвар со всхлипом втянул в себя воздух планеты. Нос - или остатки
носа, горло - или остатки горла - обожгла едкая, настоянная на аммиаке и
серных парах смесь. Он присел на колени, часто и тяжело дыша. В
растягивающемся до ушей рту медленно вырастали клыки. Воздух, словно
наждак, ворвался в легкие. Конечно, если они еще не превратились в
жабры...
- Я... почти... - прохрипел Ингвар. У него еще остались голосовые
связки, и стоило их сохранить. - Почти... готов... я... ими...
Он закашлялся. Взглянул на небо, где тлела багровым огоньком Малая
звезда.
Ультрафиолет. Доза смертельна для человека после пятиминутного
облучения... Кожа начала саднить, покрываясь топорщащимися полупрозрачными
чешуйками. Ингвар обвел глазами джунгли. Изломанные, похожие на
переболевший ревматизмом бамбук деревья настороженно следили за ним.
Именно следили - он видел теперь черные пятнышки светочувствительных
клеток, разбросанные среди бледно-розовых вздрагивающих игл. Это не
страшно, деревья не разумнее земных лягушек...
Он дернулся. Вытянул руки, медленно свел их. Между шипами заструились
шелестящие белые молнии. Живительный ультрафиолет лился на аккумулирующие
чешуйки. Каскадные жабры, разрастающиеся в груди, жадно впитывали аммиак.
К утру Ингвар должен был полностью перестроить обмен. У него еще масса
времени...
...В коридоре Станции он



Назад